В «Специальном интервью» RTVI заместитель председателя Синодального отдела Русской православной церкви по взаимоотношениям с обществом и СМИ Вахтанг Кипшидзе рассказал о реакции христиан на кадры горящей Киево-Печерской лавры, о молитве о Святой Руси, положении Украинской православной церкви, военном духовенстве, санкциях против Патриарха Кирилла и приговоре по делу о «кальяне на куличе».
По словам Кипшидзе, христианин прежде всего должен молиться о спасении своей души и стремиться сохранить мир Божий в сердце. Он отметил, что разрушенные и горящие храмы не могут оставить верующих равнодушными, особенно когда речь идет о Киево-Печерской лавре, которую он назвал колыбелью русского православия и важнейшей святыней, связанной с появлением и развитием Святой Руси.
Кипшидзе напомнил, что в лавре почивают мощи Нестора Летописца, преподобного Илии Муромца, Киево-Печерских святых и многих других. Он заявил, что с момента прихода к власти тех, кто в Киеве определяют политику в отношении Церкви, лавра стала мишенью. По его словам, у канонической Церкви, Украинской православной церкви, были отобраны некоторые соборы Киево-Печерской лавры.
Говоря об Успенском соборе, который горел, Кипшидзе заявил, что он фактически закрыт для верующих Украинской православной церкви и предоставлен ПЦУ. Он назвал ПЦУ так называемой церковью, которую возглавляет Епифаний, и обвинил ее в попытках при поддержке украинских властей вытеснить каноническую Церковь из лавры. При этом он подчеркнул, что Успенский собор является новостроем, а не исторической церковью: собор был взорван в ноябре 1941 года во время нацистской оккупации, а в 2000 году частично восстановленный собор был освящен.
По мнению Кипшидзе, происходящее в лавре представляет собой раскол, который, как он считает, срежиссирован государством и внешними по отношению к Украине силами. Он также заявил, что многие священнослужители канонической Церкви подвергаются давлению: их, по его словам, хватают, мобилизуют на фронт, обвиняют в том, чего они совершить не могли, и незаконно сажают в тюрьму. Некоторых, как он отметил, удалось обменять.
Отвечая на вопрос о Владимире Зеленском, Кипшидзе сказал, что тот не является христианином, не крещен и не из христианской семьи. При этом он добавил, что вопрос не только в религиозной принадлежности, а в том, что искренность солидарности со святыней вызывает вопросы у человека, который, по словам Кипшидзе, ведет борьбу с канонической Украинской православной церковью. Он также сослался на некоторые доклады Организации Объединенных Наций, подтверждающие нарушения прав канонической Украинской православной церкви.
Комментируя ситуацию вокруг УПЦ после 2022 года, Кипшидзе предложил помнить об историческом опыте, когда верующие одной религиозной общины оказывались по разные линии боевого соприкосновения. В качестве примера он привел святителя Николая Японского, который застал Русско-японскую войну. По словам Кипшидзе, японские власти тогда не преследовали верующих японцев, принадлежавших к Русской православной церкви, и не рассматривали их как пятую колонну.
Он утверждает, что действующие киевские власти пошли по иному пути и начали кампанию, направленную на уничтожение Церкви, ее запрет, лишение храмов и приходов, а также дискриминацию в правах. Кипшидзе упомянул так называемый Феофаниевский собор, решения которого, по его словам, остаются неоднозначными с канонической точки зрения и требуют оценки. В то же время он подчеркнул, что в Украинской православной церкви есть верующие и епископы, которые поминают Святейшего Патриарха и считают единство Церкви абсолютной ценностью, стоящей выше государственных границ, войн и политических конфликтов.
Отдельно Кипшидзе высказался о молитве о Святой Руси, введенной патриархом Кириллом в 2022 году. Он заявил, что не видит в ней политики и считает, что ее смысл заключается в защите церковного единства. По его словам, речь идет о единой Церкви Святой Руси, объединяющей народы, исторически составлявшие единое целое, прежде всего русских, украинцев, белорусов, а также другие народы.
Кипшидзе подчеркнул, что единство Церкви стало мишенью для политиков, стремящихся сеять рознь внутри единого канонического пространства. Он назвал единство Церкви религиозной ценностью и противопоставил его политической концепции «Москва — третий Рим», которую охарактеризовал как нецерковную. По его словам, единство Церкви — это то, о чем молились до конфликта и будут молиться после него.
Говоря о священнослужителях, которым трудно читать эту молитву, Кипшидзе заявил, что такие люди, по его мнению, перенесли себя из мира Церкви в мир политики и воспринимают текст через штампы, доминирующие в западных СМИ. Он добавил, что на Западе Русской церкви навязывают ожидание отказа от духовного окормления военнослужащих, но этого, по его словам, не произойдет.
Кипшидзе напомнил, что традиция присутствия священнослужителей в армии имеет многотысячелетнюю историю и существует не только в христианстве, но и в других мировых религиях. Он отметил, что и в странах НАТО, и в ближневосточных странах священнослужители сопровождают армию, поскольку человеку, участвующему в войне, необходима духовная помощь, чтобы он не превратился в животное.
Комментируя высказывание отца Андрея Ткачева о допустимости не сдаваться в плен и взрывать себя гранатой вместе с врагом, Кипшидзе отметил, что тот не является военным капелланом. Он выразил мнение, что о сложных духовных, нравственных и этических вопросах войны должны говорить только те священники, которые реально общаются с военнослужащими, оказывают им помощь и сами нередко становятся жертвами боевых действий. По его словам, священнослужителям без такого опыта не следует фантазировать о том, как должен вести себя солдат или офицер.
Отвечая на вопрос о церковной традиции в отношении солдат, проливающих кровь, Кипшидзе признал, что в истории Церкви существовали разные практики, в том числе предполагавшие епитимью. Однако, по его словам, в итоге утвердилась точка зрения, согласно которой военнослужащий может и должен причащаться даже на фронте, поскольку находится перед постоянной угрозой смерти и нуждается в исповеди и причастии.
По словам Кипшидзе, Русская православная церковь молится обо всех своих чадах, которые погибли. Он также заявил, что Церковь не отказывает в пастырской помощи украинским военнослужащим, если они относят себя к канонической Украинской православной церкви, поскольку речь идет о единой Церкви.
Кипшидзе напомнил, что присутствие священнослужителей в зонах боевых действий не только имеет многосотлетний исторический опыт, но и закреплено в Женевских конвенциях, принятых после Первой мировой войны. Он отметил, что эти нормы сегодня исполняются плохо, однако сам принцип допускает посещение военнопленных капелланами той же конфессии, даже если они представляют противоположную сторону. По его словам, в этом есть большой гуманистический смысл христианского служения.
Говоря об освящении шевронов и знамен перед «Троицей» Андрея Рублева, Кипшидзе заявил, что ничего постыдного или антихристианского в этом не видит. Он связал это с дореволюционной традицией воинских храмов, разрушенной в советское время, и привел в пример Преображенский храм недалеко от метро «Преображенская площадь» в Москве, где можно увидеть дореволюционные знамена. По его словам, внесение знамен или шевронов в храмовое пространство соответствует пониманию воина-христианина, который должен оставаться человеком даже в условиях военных действий и быть мотивирован не желанием убивать, а защитой Отечества, своих ценностей, родных и близких.
В разговоре о войне как явлении Кипшидзе прокомментировал слова папы Льва XIV о страданиях войны. Он сказал, что почти сразу понял, что это католический текст, поскольку, по его мнению, католические тексты несут определенную эмоцию, отличающуюся от православного вероучения. При этом он подчеркнул, что война является следствием грехопадения человека и будет сопровождать человечество до последних времен.
Кипшидзе заявил, что не следует питать иллюзий о возможности превратить мир в пространство без войн и страданий. По его словам, попытки построить рай на земле приводят к диктатурам. В этом контексте он сослался на опыт построения коммунистического строя и раскритиковал современный западный мир за стремление «отредактировать» христианство и устранить его как препятствие на пути к всеобщему благополучию.
Отвечая на уточняющий вопрос, Кипшидзе сказал, что христианин должен сосредоточиться на собственном духовном и душевном состоянии и на том, чтобы сделать мир вокруг себя лучше. Он привел слова преподобного Серафима Саровского: «Спасись сам, и вокруг тебя спасутся тысячи». По его мнению, человек должен быть христианином, смиренным, праведным и любящим ближнего, а не уходить в нереализуемые фантазии о построении идеального общества.
В ответ на вопрос о возможных параллелях между молитвами о победе и молитвами в Пентагоне Кипшидзе заметил, что Пентагон не является религиозной организацией. Он выразил надежду, что военные капелланы там заботятся не о достижении военных задач, а о духовной поддержке военнослужащих, переживающих духовный кризис в связи со службой.
Говоря о возможном визите папы римского в Россию, Кипшидзе отметил, что существует точка зрения, согласно которой папа не ступит на русскую землю как на землю канонического православия. Он добавил, что важнее вопрос, зачем такой визит нужен. По его личному мнению, пастырских оснований для посещения папой римским Российской Федерации нет, поскольку количество католиков в России невелико. Он также напомнил, что папа Римский является главой государствоподобного образования Ватикана, обладающего международной правосубъектностью, а потому его визиты имеют не только религиозный, но и межгосударственный характер.
Оценивая контакты Русской православной церкви с католическим миром, Кипшидзе пояснил, что этим занимается отдел внешних церковных связей. При этом он отметил, что в мире существует много католиков традиционных взглядов, которые последовательно выступают в защиту традиционных ценностей и святости семьи. По его словам, часть таких католиков, в том числе многодетные семьи, переезжает в Россию. Он также заявил, что в католической Церкви на официальном уровне есть тенденция к смягчению отношения к недопустимости однополых браков, которую не разделяют традиционные католики.
Комментируя обсуждение санкций против Патриарха Кирилла в рамках 21-го пакета санкций Евросоюза, Кипшидзе сказал, что западный политикум сделал Церковь мишенью. По его словам, Патриарха пытаются представить апологетом войны и требуют от него способствовать разладу в российском обществе и отказаться от духовного окормления военнослужащих. Поскольку этого не происходит, считает Кипшидзе, и возникло желание включить его в санкционный список.
Он подчеркнул, что такие санкции не имеют практического значения для Святейшего Патриарха. Кипшидзе напомнил, что Патриарх происходит из семьи, которая в советское время подвергалась преследованиям за веру: его дед отбывал наказание в лагерях и тюрьмах, боролся за единство Православной церкви и испытывал реальные страдания от богоборческого режима. По мнению Кипшидзе, попытка запугать Патриарха санкциями является мертворожденной и выглядит как карикатура на политическую деятельность.
Он также положительно отозвался о том, что в Европейском союзе есть здравые голоса, понимающие, что путь к миру в отношениях России и Европы может опираться только на общее христианское наследие.
Касаясь включения в санкционный список митрополита Симферопольского и Крымского Тихона (Шевкунова), Кипшидзе назвал это еще одной карикатурой на мировую политику. По его словам, митрополит Тихон не является мишенью для западных политиков, но его пытаются такой мишенью сделать в рамках логики бесконечной войны. Он подчеркнул, что Церковь не борется с ветряными мельницами и живет вне пространства политической борьбы, а ответ на подобные действия лежит в пространстве греха и возмездия за грех, который находится в сердце каждого человека.
На вопрос о возможном уходе Патриарха Кирилла на покой и выборе преемника Кипшидзе ответил, что уставом это не предусмотрено: любой предстоятель Русской церкви занимает патриарший престол пожизненно.
В завершение Кипшидзе прокомментировал приговор по делу о «кальяне на куличе», по которому 27-летняя девушка получила три года колонии. Он заявил, что статья 148 Уголовного кодекса Российской Федерации является разумной, обоснованной и преемственной по отношению к европейским правовым традициям. В качестве примеров он привел решения Европейского суда по правам человека, включая дела Отто-Премингер против Австрии и Уингроу против Великобритании.
По словам Кипшидзе, в России долгое время существовал юридический разрыв, связанный с советским прошлым, когда унижение чувств верующих считалось допустимым. Он считает важным, что этот разрыв был преодолен. Что касается самой девушки, Кипшидзе сказал, что в Церкви также удивились столь большому сроку, но затем выяснили, что причина имеет юридический характер: ранее у нее уже был уголовный срок за распространение наркотиков, и потому новое преступление повлекло более строгое наказание.
Он добавил, что девушка направила в адрес Церкви обращение с покаянием, и Церковь намерена ходатайствовать перед судом второй инстанции о смягчении наказания. По словам Кипшидзе, такая практика в Церкви существует. Он подчеркнул, что смысл статьи 148 не в том, чтобы обязательно добиваться обвинительного приговора, а в том, чтобы люди понимали недопустимость оскорбления чувств верующих, разрушения и уничтожения святыни. Если же человек искренне раскаивается, Церковь, по его словам, готова ходатайствовать о прекращении уголовного дела в соответствии со статьей 76 Уголовного кодекса на основании примирения сторон.
